Вик рассмеялся.

— Воспоминания сгорели вместе с прошлым, — задумчиво проговорил Гай, глядя на черную стену пепла, закрывшую небо на востоке, — что-то вспоминается, но трудно сказать, что из этого было на самом деле, а что — ожившие сны. Помню, что учился рисовать… ходил в кино по утрам… точно, мне нравилось смотреть кино по утрам, когда на сеансах почти не было зрителей. — Гай улыбнулся. — Думаю, мир был не так уж плох. Мне кажется, у меня была женщина, и мне было хорошо с ней. Интересно, были у меня дети? А если кто-то из ребят, кого мы спасли сегодня, был моим?

Вик покачал головой, ловко прикурил, закрывая спичку от ветра ладонями.

— Брат, почему Господь уничтожил все это? — спросил Гай — Зачем?

— Зачем? — мрачно повторил Вик. — Я не Господь, и не могу говорить за него, но… вот что я скажу тебе, маловерный брат. Да, этот мир был спокойным и сытым, вдобавок очень самодовольным. Люди редко резали друг друга на улицах, и если делали это, то от безделья и сознания собственной никчемности. Но мир, тем не менее, был переполнен грехом, как чаша, в которую льют через край. Когда я говорил со своей паствой, я называл это добрым грехом.

— Добрым грехом? — взволнованно спросил Гай.

— Добрый грех и на грех-то иногда не похож, но он также противен Господу, как прелюбодеяние, убийство, богохульство. Я достаточно помню, чтобы иметь право так говорить. Что такое добрый грех? Это когда ты не делаешь никому зла, когда даже помыслы твои чисты от него, но дела оскорбляют Бога. Ты помнишь, что такое Интернет?

— Интернет?

— Так называли всемирную информационную систему, куда мог войти любой желающий. Так вот, существовали люди, которые развешивали в Интернете фотографии и фильмы с голыми бабами, и брали деньги за просмотр, а иногда и вовсе бесплатно. Скажи, Гай, кому они делали зло этими бабами?