— Кто тут? — хрипло вскрикнул Вик, водя стволом из стороны в сторону.

— Не пугайтесь, я добрый, я добрый, — одинокое скрюченное дерево зашевелилось, и помахало друзьям ветками, — спускайтесь ко мне, поговорим.

Гай сбежал вниз и торопливо смастерил костер из обломков повозки; сухое дерево вспыхнуло, как картон. Вик тенью замер на склоне холма, не выпуская винтовку из рук.

— Осторожней с огнем, — проговорило дерево, закрываясь голыми ветками, — мне бы не хотелось стать пищей для вашего костра.

— Кто ты такой?

— Меня зовут Лоллипоп, Дуб Лоллипоп. Раньше я был человеком, таким же как ты и он. Когда с неба пошел серный, а потом и огненный дождь, меня немножко оплавило, но не убило совсем. Как видите, я врос в землю, пустил корни, и вполне доволен тем, как я устроился.

Вик и Гай с любопытством смотрели на это чудо. Дерево было невысоким — всего метр или полтора от земли, у него была сморщенная серая кора, живое человеческое лицо и толстые безобразные руки-ветви, которыми оно прикрывало глаза от яркого света костра. На ветках шелестели десятка два сморщенных бледно-зеленых листьев.

— Как же ты выжил в пустыне? — спросил Гай.

— Глубоко под землей еще есть немного воды, я могу дотянуться до нее корнями. А путники, идущие в Содом, мочатся на меня, в такие дни у меня праздник, — улыбнулось дерево, — когда будете уходить, пожалуйста, помочитесь на старого доброго Лоллипопа. Если стесняетесь, заходите сзади, так я ничего не увижу.

Вик и Гай снова посмотрели на сияющий бледными сполохами горизонт. Крики как-будто стали громче. Там, за холмами, кто-то вопил от боли, перекрывая восторженно-злобное гудение множества голосов.

— Думаю, сегодня мы туда не пойдем, — покачал головой Вик, — зато завтра у нас будет трудный день. Доставай-ка консервы, Гай.

Вик расстелил на песке брезентовое покрывало, и друзья сели ужинать. Лоллипоп, изголодавшийся по общению, болтал не умолкая.